Бездыханная лёгкость моя, непомерная тяжесть,

Переполнено сердце и рубаха от соли пестра.

Завязало нас гордым узлом, да никто не развяжет,

Разрубить - я уверен, руке не поднять топора.



Что за радость такая - в ладонь пеленать свои стоны.

В этом есть чудо, прелесть - пускать по ветрам волоса.

На трамвайном углу мы читали людские законы,

И невольно смеялись над ними на все голоса.



Наше братство без клятв - вам братство не загонишь и силой,

Под похмельное утро все спят - не сойти бы с ума.

И к войне, или к миру, но строй пахнет братской могилой,

Одному - долгий путь, тяжкий посох, пустая сума.



Кто прибил наши стрелы гвоздями к немым циферблатам.

Пожелтеют страницы по всем золотым городам.

Я несу это время в себе оловянным солдатом,

Без приказа - ни шагу назад, и вперёд - никогда!



Всем сестрам по серьгам, не отмоются сироты-братья,

Лишь меркнёт где-то свежий порез предрассветной улыбки,

Да зима заколдует мой город взмахом белого платья,

И по всем телеграфным столбам - струны блудницы скрипки...



Не гони меня - дай отстоять до конца эту службу,

Но под серпом все травы сочны - где там думать о судьбах?

Я спою, и швырну вам на стол ворох шёлковых кружев,

В переплетьи которых хохочет шаманский мой бубен.



Если во мне осталась хоть капля того,

Если во мне осталась хоть капля того,

За что меня можно терпеть,

За что меня можно любить...